Во второй коллекции Пьерпаоло Пиччоли, впрочем, как и в дебютной, попытался угодить всем и каждому. Он объяснил позицию журналистам из Vogue: «Мне нужно создать портрет мира и сообщества Balenciaga». И для этих целей, продолжаем мы его мысль, он пригласил гостей, по сути, в кинотеатр, чтобы вывести на большие экраны видеоролик. Над ним вместе с Пиччоли трудился Сэм Левинсон из «Эйфории». Идея заключалась в поиске «света во тьме, что также метафорично для момента, в котором мы все, к сожалению, живем». Креативный директор также отметил, что именно Левинсон смог «показать поколение с очень человеческой, очень чуткой точки зрения, не осуждая и не восхваляя, а просто наблюдая, углубляясь в каждого персонажа, чтобы почувствовать связь и эмоции».

Итак, Пиччоли рассуждает о современном мире и героях Balenciaga, балансируя где-то между наследием Кристобаля, эпохой Демны и собственным видением вверенного ему модного дома. За отсылки к отцу-основателю в коллекции отвечала группа верхней одежды — пальто-коконы и кожаные бомберы с активной спинкой. О вкладе Гвасалии всячески сигнализировало использование кожи и вывод на подиум «слегка эпатажных персонажей ночных клубов из недавнего прошлого Balenciaga». Что касается собственного «я», Пиччоли оставил за собой возможность привнести в осенне-зимний сезон немного итальянскости. Он продемонстрировал ряд драпированных платьев из шелкового трикотажа и бархата, которые с каждым новым все отчетливее напоминали одеяния римских богинь. А что по поводу «Эйфории»? Пьерпаоло позаботился и о ней, а заодно — о молодой аудитории Balenciaga, и сконструировал пальто и свитера с принтами кадров из сериала.