Скамейка, дерево, рояль: как архитектура и ландшафтный дизайн помогают нам влюбиться в город

BURO. МЕСТА СИЛЫ

ЛАЙФСТАЙЛ

Мы привыкли думать, что гулять, засиживаться в кофейне и здороваться с соседями — вопрос характера. Урбанисты за последние шестьдесят лет выяснили другое: останемся мы в месте или пройдем мимо, во многом зависит от расположения скамеек и деревьев и даже от количества машин на той или иной улице. Разбираемся, какие детали работают на наши привычки, вместе с двумя городскими гидами.

Марина Фирсова
Руководитель отдела развития проекта «Глазами инженера», гид и лектор

Мари Магакян
Экскурсовод, автор телеграм-канала о городе и мероприятиях в нем «Привет, не хочешь сходить?»

Почему в одном месте садятся,
а другое проходят насквозь

Одну и ту же площадь люди могут обходить стороной годами, но стоит изменить несколько деталей, как ее заполнят толпы гуляющих. Американский социолог Уильям Уайт понял это еще в 1969 году, когда с камерами и блокнотами начал наблюдать за нью-йоркскими площадями в рамках проекта Street Life Project: кто где садится, куда смотрит, с кем заговаривает. Его выводы лежат в основе современной науки о городской среде, и они на удивление практичны. Главный фактор по Уайту — возможность сесть. Самые популярные площади, писал он, имеют заметно больше сидячих мест, чем пустые. Лучше всего работают не скамейки-скорлупки, а подвижные стулья, которые человек может переставить под солнце, в тень или ближе к друзьям. Именно по рекомендациям Street Life Project был перестроен нью-йоркский Bryant Park: открыли входы с улицы, убрали живую изгородь, добавили скамейки, а сегодня там, по данным Fund for a Better Waterfront, больше тысячи подвижных стульев, киоски с едой и программа мероприятий.

«Красота сама по себе не удерживает — удерживает возможность остаться», — говорит Марина Фирсова. Пространство, обреченное быть транзитным, обычно открыто со всех сторон, продувается, в нем негде сесть и нет повода задержаться, объясняет эксперт. У места притяжения, наоборот, есть края: люди садятся у стен, деревьев и ступеней, а не посреди площади, где чувствуют себя на виду. Чтобы место полюбилось публике, нужен набор вполне конкретных вещей: сиденья, в том числе «неформальные» вроде ступеней, бортиков и газонов, активные фасады по периметру, еда и кофе в пешей доступности и то, что может радовать глаз. Отдельно работает микроклимат: защита от ветра зимой, весной и осенью — солнце, летом — тень.

Галерея «На Песчаной»

Павильон «Книги» РОСИЗО

Дом культуры «ГЭС-2»

И еще один фактор, который Уайт отмечал в своих наблюдениях: людей притягивают другие люди. Мы остаемся там, где уже есть желающие задержаться. Мари Магакян видит ту же логику в обычной библиотеке: рядом сидят школьники с домашним заданием, студенты, пишущие диплом, и взрослые, решающие рабочие задачи, — и всем им хорошо вместе. «На мой взгляд, разница именно в наличии посетителей и в том, что они делают в этом месте», — говорит она.

Можно ли спроектировать желание гулять

«Привычку спроектировать нельзя, — говорит Фирсова. — Но можно сконструировать условия, в которых желаемое поведение станет самым легким и приятным вариантом». Человек идет пешком, когда это быстрее, безопаснее и интереснее, чем ехать, и на это влияют четыре параметра. Первый — плотность и смешение функций: магазины, школы и остановки должны находиться в 5–10 минутах ходьбы друг от друга. Второй — связность сети, то есть короткие кварталы и много перекрестков. Третий — комфортность тротуара: его ширина, баланс света и тени, искусственное освещение и отсутствие перепадов высоты. И четвертый — интерес по пути: активные первые этажи, витрины, люди. Играют роль и другие «мелочи»: высота бордюров и понижения у переходов — от них зависит, пройдет ли здесь коляска, чемодан или самокат. Ширина «полосы задержки» у витрин: если ее нет, люди возле них не останавливаются. Теплое рассеянное освещение, которое вечером дает ощущение безопасности. И туалеты — именно они определяют, насколько долго можно гулять.

Переулки на «Чистых прудах»

Храм Введения во храм Пресвятой Богородицы в Барашах

Усадьба Апраксиных-Трубецких на Покровке

Однако все эти факторы, по словам Фирсовой, влияют с разной силой. Самое важное — непрерывность маршрута: без нее остальное не имеет значения, потому что один опасный переход или глухой забор прерывают прогулку. Главный генератор интереса — разнообразие первых этажей: каждые 5–7 метров должно что-то меняться. Дальше по значимости идут деревья, тень и вода, которая «очень сильно притягивает», особенно если к ней можно подойти и прикоснуться. А вот с двориками и арт-объектами все сложнее. Двор стимулирует общение между соседями, но не прогулки. Арт-инсталляция дает кратковременный эффект: люди приходят с разовыми визитами ради фото — регулярность она создает редко и скорее в сочетании с другими факторами.

Зелень при этом работает сильнее, чем кажется. В эксперименте Стэнфордского университета 38 молодых горожан случайным образом отправили на 90-минутную прогулку либо по траве и рядом с деревьями, либо вдоль оживленной трассы. Те, кто гулял на природе, меньше прокручивали в голове негативные мысли, и у них снизилась активность участка мозга, связанного с руминацией. У городских гуляющих ничего не изменилось. В Торонто исследователи связали данные о 31 тысяче жителей с картой зеленых насаждений и выяснили, что десять дополнительных деревьев на квартал улучшают самооценку здоровья примерно так же, как прибавка к доходу в 10 тысяч долларов в год, причем уличные деревья влияют сильнее, чем те, что растут во дворах. Ценность природных ландшафтов понимают и московские застройщики: специально для квартала «ЗИЛАРТ», например, по проекту голландско-американского архитектора Джерри ван Эйка высадили парк «Тюфелева роща». Мари Магакян называет парки и зоны отдыха у воды «идеальным местом для переключения внимания с рабочих задач» и советует гулять без плана и без телефона: так вы набредете на переулок или кофейню, которые запомнятся надолго.

Фасад дома в Кривоколенном переулке

Сквер Дивизий Московского Народного Ополчения

Сквер Дивизий Московского Народного Ополчения

Кстати, о желании «заглянуть за угол» во время прогулки по городу. Фирсова объясняет его тремя механизмами, которые лучше всего работают на мелкой сетке улиц. Первый — тайна: небольшие повороты и частично скрытые перспективы вызывают желание понять, что там, пройти дальше. Второй — чередование масштабов: переход от широкого бульвара к узкому переулку, а от него к площади задает ритм и не дает устать. Третий — принцип «обзор и укрытие»: людям комфортно, когда они видят пространство, но сами защищены. И еще один лайфхак: монотонный прямой путь субъективно кажется длиннее, разнообразный — короче. Но лабиринтом он быть не должен: хорошо, когда маршрут остается читаемым, иначе интерес сменяется тревогой.

Самая «отрицательная» деталь — машины. Мощный автомобильный поток делает локацию менее комфортной не только для прогулок, но и для проживания. Урбанист Дональд Эпплярд в 1960-х сравнил три похожие улицы Сан-Франциско, на которых в сутки проезжало 2, 8 и 16 тысяч автомобилей. Жители самой загруженной, по данным Fast Company, имели втрое меньше друзей среди соседей и вдвое меньше знакомых, чем жители спокойной, а территория, которую они считали своей, была заметно меньше. Двор без потока машин, с деревьями и скамейками становится не просто красивым, а социально пригодным. Мари Магакян говорит, что на своих экскурсиях специально заводит гостей в такие дворы: «Тут всегда сильно тише, уютнее и теплее».

Впрочем, проектировщики тоже не всегда угадывают, как люди будут пользоваться городом. Фирсова приводит три примера. Парящий мост в «Зарядье» задумывали как смотровой элемент парка, а посетители иногда приезжают специально ради него. High Line в Нью-Йорке должна была стать тихим линейным садом, а получилась туристическая магистраль, по которой ежедневно проходит огромное количество людей. «Тропинки желания» — маршруты, которые пешеходы прокладывают через газоны, — грамотные проектировщики используют как подсказку: сначала смотрят, где ходят, и только потом асфальтируют эти дорожки.

Можно ли заранее понять, станет ли пространство «третьим местом»

«Третьим местом» социолог Рэй Ольденбург называл пространство между домом и работой, где человека знают и ждут, и такая концепция складывается из поведения гостей: приходят ли люди по одному, остаются ли, заговаривают ли с незнакомыми. Строго говоря, гарантий того, что место по-настоящему понравится людям, не дает ни один проект. Увеличить вероятность такого исхода, впрочем, можно — для этого нужны уже известные нам факторы: места для сидения, активные фасады рядом, еда и то, на что можно смотреть. Но это лишь необходимый минимум. Важны и дополнительные «надстройки».

Мари Магакян приводит живой пример: московский «Циферблат» на Маяковской. Днем там работают, а вечером, по ее словам, «зажигается теплый свет, какой-то незнакомец садится за рояль, в других комнатах начинаются лекции о кино, литературе, психологии и мастер-классы по языкам». В сети Surf Coffee каждая кофейня организует свои события: одна — пробежки по району и кино, другая — разговорные клубы. Именно такие поводы собирают людей, у которых нет других причин встретиться.

Кафе «Полдень»

Ресторан Jep

Библиотека имени Ленина

По Уильяму Уайту, ключевых деталей, способных влюбить нас в локацию, несколько: кроме наличия сидячих мест, еды и правильного освещения играет роль и то, что он называл триангуляцией. Она срабатывает, когда какой-то объект или событие сближают незнакомцев: скульптура, уличный музыкант, тот самый рояль, как в «Циферблате». В этом случае люди начинают разговаривать друг с другом, как будто их связывает общий интерес.

Может ли хорошая архитектура незаметно «перепрошить» привычки

Может. По словам Фирсовой, большинство повседневных решений мы принимаем на автомате, выбирая путь наименьшего сопротивления: если до магазина удобнее дойти, чем доехать, человек начнет чаще ходить пешком, а если во дворе есть где присесть и есть повод выйти, соседи будут больше общаться. Венди Вуд, изучающая привычки, пишет о том же: наше поведение держится на знакомом контексте, поэтому его не меняют усилием воли. Чаще оно изменяется само — под влиянием обстановки и среды.

Данные ученых это подтверждают. В исследовании 1950 года в общежитии MIT Westgate обитатели были распределены по квартирам случайно, но дружить чаще всего начинали ближайшие соседи, а самый широкий круг знакомств складывался у тех, чьи двери находились рядом с лестницей или почтовыми ящиками: там все постоянно пересекались. Благодаря опросу жителей Голуэя в Ирландии (279 ответов, 2001 год) Кевин Лейден обнаружил, что в пешеходных кварталах со смешанной застройкой люди чаще знают соседей, больше им доверяют и активнее участвуют в общественной жизни, чем в автомобильных пригородах.

Сквер Дивизий Московского Народного Ополчения

Фасад дома на Ленинградском проспекте

Дом-яйцо на улице Машкова

Интерес к месту и связанная с ним повседневная привычка формируются по-разному, подчеркивает Фирсова. Арт-объект создает событие: люди приезжают на него посмотреть один раз. А привычку формирует инфраструктура, с которой человек взаимодействует. Лучшие проекты сочетают оба подхода: достопримечательность служит якорем и поводом прийти впервые, а качество «ткани» вокруг нее определяет, вернется ли человек. Без второго даже шедевральное произведение искусства остается островом посреди некомфортной среды.

В Москве это хорошо видно на двух примерах, которые приводит Фирсова. Парк Горького после реконструкции 2011 года превратился из платного парка развлечений в место, где можно просто проводить время: убрали аттракционы и заборы, вход сделали бесплатным. Появились шезлонги, бесплатный Wi-Fi, лекторий, каток и событийная программа. Сценарий посетителя сменился с «прийти покататься на аттракционах, когда тепло» на «провести время в течение дня в любой сезон». Программа «Моя улица» за несколько лет изменила Москву: благодаря ей расширили тротуары, провода перенесли под землю, высадили больше деревьев, унифицировали вывески (что сделало витрины более обзорными) и открыли множество кафе с летними верандами. «Я это наблюдаю как гид в том числе», — говорит Фирсова.

А вот ее коллега Мари Магакян летом стала замечать, что в каждом районе Москвы теперь есть спортивная площадка. В итоге она сама занимается там йогой по утрам. «Крайне приятно наблюдать, как люди по пути на работу заходят сюда, чтобы несколько раз подтянуться и пойти дальше к метро», — признается эксперт.

ПЕРЕЙТИ К BURO. МЕСТА СИЛЫ